— Детские игрушки, — поддразнил отца Эллери, снова усмехаясь.

— Я твердо уверен, — невозмутимо возразил инспектор, — что если бы институт осведомителей прекратил свое существование, то полиция всего мира полгода пребывала бы в состоянии коллапса.

— Большая часть сказанного тобой истинная правда, — лениво согласился Эллери. — Именно поэтому девяносто процентов твоих расследований не представляют для меня ни малейшего интереса. Но ведь остаются еще десять процентов!.. И полиция в этих случаях терпит неудачу. К твоему сведению, Дж. Дж., — обратился он ко мне, — это когда преступление совершает не преступник-рецидивист, а простой человек, чьи отпечатки пальцев отсутствуют в полицейских архивах и о чьих привычках нам ничего не известно по той простой причине, что никогда прежде он не был преступником. С миром профессиональных нарушителей закона у него нет ничего общего, а поэтому и из так называемых осведомителей в этом случае нельзя вытянуть никакой полезной информации.

— Таким образом, — заявил Эллери, непринужденно раскручивая пенсне на шнурке, — у вас остается только само преступление и те наводки, которые удается обнаружить по ходу наблюдений и расследования. Очевидно, — и я говорю это с должным уважением к древней профессии моего родителя, — разоблачить преступника в таком деле значительно труднее. И это может служить объяснением сразу двум фактам: высокому проценту нераскрытых преступлений в нашей стране и моему увлечению побочной профессией, скрашивающей досуг.

«Тайна французского порошка» — одно из наиболее давних, нежели описанное в предыдущем романе, дел, в ходе работы над которым Эллери в очередной раз блистательно продемонстрировал свое уникальное дарование. Следуя привычке, он записывал ход расследования дела Френча, а после разоблачения убийцы написал книгу, основываясь на реальных событиях, несколько развив и приукрасив сюжет.